Венгерский лес

Иван Иванович Козлов

Понравилось?
Проголосовало: 1 чел.
Баллада

ЧАСТЬ ПЕРВАЯ
«Как сердцу сладостно любить
Тебя, мой друг прелестный,
И здесь, в лесу дремучем, жить
С тобой - в тиши безвестной!
Как ни красён наш Киев-град
С его Днепром-рекою,
Но я, мой друг, скитаться рад
В степях один с тобою,
С тобой любовь везде манит,
Повсюду радость встретит,
Ярчее солнышко горит,
Яснее месяц светит.

Покинул я, пленен твоей
Девичьей красотою,
Край милый родины моей
С приветливой семьею,
Я бросил шум кровавых сеч,
И славу жизни ратной,
И верного коня, и меч,
И шлем, и щит булатный,
И стрелы меткие моя,
И почести княжие
За кудри русые твои,
За очи голубые.

Но то волнует дух тоской,
Что ты, родясь княжною,
Простилась с негой золотой,
Простясь с родной страною.
Ах! прежде в тереме своем
Ты жизнью лишь играла,
Теперь под бедным шалашом
Кручину здесь узнала.
Бывало, в струны душу льешь,
Их звоном всех пленяешь,
Теперь волну и лен прядешь,
И хрупкий лист сбираешь.

И, жертвой гневного отца,
В чужбине, в тяжкой доле,
Ты здесь подругой беглеца,
Ты здесь не можешь боле
Себя, как прежде, наряжать
Узорчатой парчою
И грудь прелестную скрывать
Под дымчатой фатою.
Не для тебя, мой милый друг,
И шелк, и бархат нежный,
Не вьется радужный жемчуг
Вкруг шеи белоснежной».

- «О милый, милый! для чего,
Крушась моей судьбою,
Ты ясность сердца моего
Мрачишь своей тоскою?
Увяла б в светлых теремах
Моя без цвета младость,
А здесь с тобой, в чужих лесах,
Нашла любовь и радость,
И ты любил не жемчуги,
Не камни дорогие,
А кудри русые мои
И очи голубые».

Так на дунайских берегах,
От родины далеко,
В дремучих Венгрии лесах,
Гоним судьбой жестокой,
Скитался витязь молодой
С подругою прекрасной,-
И дал край дикий и чужой
Приют им безопасный.
Вотще разгневанный отец
Погони посылает,
Их сочетал святый венец,
Их темный лес скрывает.

Остан забыл, узнав ее,
И славу, и свободу,
Он ею жил, он за нее
Прошел бы огнь и воду,
Ах! за нее в борьбе с судьбой
На что он ее решится?
Он с ней пылающей душой
К прекрасному стремится.
Она отрадою в бедах,
Всех чувств и дум виною,
Его надеждой в небесах
И радостью земною.

И, чувством счастлива своим,
В восторгах сердца тая,
Веледа в бедной доле с ним
Нашла утехи рая,
Но что-то мрачное порой
Останов дух смущает,
И что-то дивною тоской
Взор ясный затмевает,
Какой-то думой угнетен,
Таится он от милой
И будто гонит грозный сон
Из памяти унылой.

И тайный страх расстаться с ней
Невольно в грудь теснится,
Он ловит звук ее речей,
Глядит - не наглядится,
И грусть свою, и тайный страх
В молчаньи скрыв тяжелом,
С слезами часто на глазах,
Твердит ей о веселом,
То вдруг задумчивый вздохнет,
То вдруг с улыбкой взглянет,
Но сердце сердцу весть дает,
И кто любовь обманет?

Печалью друга день и ночь
Веледа волновалась,
Всё усладить, всему помочь
Надежда ей мечталась.
Как бури сердца отгадать
Безоблачной душою?
Остану можно ль тосковать,
Когда Остан со мною?
И мнила: как он ни таит
Тоски своей причину,
Любовь моя развеселит
Останову кручину.

Чуть в думы милый погружен,-
Она их разгоняет
Бесценной лаской тех имен,
Что сердце вымышляет,-
И блеск дает красе своей
Нарядами простыми,
И шелку золотых кудрей
Цветками полевыми.
Когда ж в приютный уголок
Уж темный вечер сходит,
Она, вздув яркий огонек,
Беседу с ним заводит.

И быль родимой старины
Рассказы оживляла,
Могучих прадедов войны
С их славой вспоминала,
Иль юной пленницы тоску,
И половцев набеги,
И Киев-град, и Днепр-реку,
И роскошь мирной неги,
То песни родины святой
Она ему певала,
То молча к груди молодой
Со вздохом прижимала.

Но с детской нежностью она
Как друга ни ласкает,-
Печалью всё душа полна,
Ничто не услаждает,
Напрасно всё, и с каждым днем
Его страшнее думы,
Сидит с нахмуренным челом,
Задумчивый, угрюмый,
О странном вдруг заговорит,
Бледнея, запинаясь,
Промолвит слово - и молчит,
Невольно содрогаясь.

И уж на ту, кем он пленен,
Едва возводит очи,
И в темном лесе бродит он
С зари до темной ночи.
Раз смерклось, а Остана нет,-
И бедная подруга,
В раздумье, подгорюнясь, ждет
Тоскующего друга,-
И вне себя Остан вбежал,
Пот градом, дыбом волос,
Взор дикий ужасом сверкал,
Дрожащий замер голос.

«Он здесь, он здесь!» - «Кто, милый, кто?»
- «Он в ночь придет за мною,
Он мертвым пал, страшись его!»
- «О, друг мой! что с тобою?»
- «Луна и кровь!» - «Чья, милый, чья?
Ах! страшными мечтами
Почто измучил ты себя?
Хранитель-ангел с нами!
Какая кровь? удары чьи?
За что? скажи! какие?»
- «За кудри русые твои,
За очи голубые!»

И что придумать, что начать
С тех пор она не знала,-
Лишь только пресвятую мать
За друга умоляла.
И на младых ее щеках
Уже не рдеют розы,
Не видно радости в очах,-
И льются, льются слезы.
Всё то, чем сердце билось в ней,
Что душу оживляло,
Исчезло всё - и светлых дней
Как будто не бывало.

ЧАСТЬ ВТОРАЯ
Туманный небосклон яснел,
Улегся вихрь летучий,
Лишь гром вдали еще гремел,
И, рассекая тучи,
Вилася молния змеей,
Дождь не шумел, пылает
Заря огнистой полосой,
И блеск свой отражает
На темно-сизых облаках
Румяною струею,
И тучи зыблются в волнах
Багровою грядою.

Но вечер бурный догорел,
Лишь зарево алеет,
Уж бор зеленый потемнел,
Уж ночь прохладой веет,
Дыханье свежих ветерков
Несет с полей росистых
И нежный аромат цветов,
И запах трав душистых,
И по холмам уже горят
Огни сторожевые,
И скалы мшистые стоят,
Как призраки ночные.

Остан, давно забытый сном
И мучимый тоскою,
Сидел на берегу крутом
С подругой молодою,
Невольно всё его страшит,
Всё в ужас дух приводит,
На свод небес она глядит,
Он вдаль, где сумрак бродит,
И будто тайны вещий глас
Ему напоминает,
Что к сердцу он в последний раз
Веледу прижимает.

Но вот и полночь уж близка,
Сгустился мрак в долинах,
В дремоте катится река,
Сон мертвый на равнинах,-
Лишь там далеко за рекой
Зарница всё мелькает,
Лишь тихий шорох чуть порой
По рощам пробегает.
Но вот блеснул сребристый луч,
Проник и в лес, и в волны,-
И над дубравой из-за туч
Выходит месяц полный.

«О месяц, месяц, не свети!
Померкни, месяц ясный!»
- «Зачем же меркнуть? друг, взгляни,
Как, светлый и прекрасный,
Теперь спешит он разгонять
Мрак ночи и туманы
И блеск таинственный бросать
На сонные поляны!
Взгляни, как он с высот небес
В струях реки играет,
И нивы мирные, и лес,
И дол осеребряет!»

- «Ты помнишь ночь, как ты со мной
Из терема бежала?
Он так светил!» - «О милый мой!
И я о том мечтала.
Я помню: он тогда сиял
Так радостно над нами,
И путь к венцу нам озарял
Блестящими лучами».
- «Творец, ты знаешь всё!.. Прости!..
Увы! в тот час ужасный!..
О месяц, месяц, не свети!
Померкни, месяц ясный!»

И кинул он потухший взор
С утесистой стремнины
На светлую реку, на бор,
На тихие долины!
Но не красу их очи зрят,
В нем чувства дух смущают:
Там звуки чудные страшат,
Тут призраки летают,
То с тяжким стоном и глухим
Волна ночная плещет,
То меч кровавый перед ним
В дыму прозрачном блещет.

Нет, нет! Остан не победит
Души своей тревоги,-
Встает, с Веледою спешит
Скорей под кров убогий,
Идут, поля в глубоком сне,
Ничто не колыхнется,
Лишь гул шагов их в тишине
За ними вслед несется,
Глухая полночь, всё вокруг
При месяце яснеет,
Чета проходит лес... и вдруг
От страха цепенеет.

Неведомый в глуши лесной
Пришлец их ожидает,
Но мрачный лик под пеленой
От них пришлец скрывает,
И в свете лунном пелена
Белеет гробовая,
И кровь струей на ней видна,
Знать, тайно пролитая,
И пред четою он стоял
Недвижен и безмолвный,
Остану только указал
Рукой на месяц полный.

И тот, как громом поражен,
Хотел бы в землю скрыться,
Не мог обнять Веледы он,
Не мог перекреститься,
А что ж с Веледой? Ах! Она
К Остану припадает,
Душа в ней ужасом полна,
В ней сердце замирает,
Но страждет друг,- и страсть сильней,
Прочь ужас, прочь смятенье!
Веледа робкая смелей
Глядит на привиденье:

«О! кто же ты, пришлец ночной,
Могилы хладной житель?
Как расступилась над тобой
Подземная обитель?
Что к нам могло тебя привесть?
Что страждущих тревожишь?
Откуда ты? какую весть
Загробную приносишь?»
На те слова главой оно
Задумчиво качнуло -
Пошевелилось полотно,-
Под полотном вздохнуло,-

И томный голос пророптал,
В слух тихо проникая:
«Мой час настал, мой цвет увял,
Я жертва гробовая!
Но если кто перекрестит
Меня тремя крестами,-
Опять, приняв мой прежний вид,
Предстану я пред вами».
И вдруг чудесная далась
Тогда Веледе сила,-
И мертвеца вот в первый раз
Она перекрестила,-

И взвыл мертвец,- и в дым густой
Облекся весь, и рделся,
Как уголь красный, кровь струей,-
И саван загорелся.
Крестит в другой раз,- пелена
Спадает, блещут очи,
Как два блуждающих огня
Во тме осенней ночи,
И смерть лицо его мрачит,
Уж страх владеет ею,
Чуть дышит, в третий раз крестит -
И брат родной пред нею:

«Извед! Извед! родной мой брат!
О детства спутник милый,
Останов друг! увы! ты взят
Безвременной могилой».
И взор мертвец палящий свой
На витязя бросает:
«Остан - твой муж - убийца мой,-
Веледе он вещает,-
И знает то одна луна
С днепровскими волнами,
Но кровь Изведова страшна,-
И божий суд над нами!»

И что с преступником сбылось,
То в мраке ночь сокрыла,
Следов жилища не нашлось,
Явилась вдруг могила.-
И страшная о лесе том
Молва везде несется,
И голос дровосека в нем
С тех пор не раздается.
И как вечерний час пробьет
И в сумрак бор оденет,
Ни пеший мимо не пройдет,
Ни конный не проедет!

Когда ж повсюду тишина
И мертвое молчанье
И полуночная луна
Льет томное сиянье,
Из тесной кельи гробовой
Тень бледная выходит
И грустно, в час урочный свой,
В лесу дремучем бродит,
Луны в мерцающих лучах
Под соснами мелькает,-
И вой могильный на скалах
Протяжно умирает.

И с тех же пор, в лесной глуши,
В пещере, близ Дуная,
Жить начала в святой тиши
Отшельница младая.
И там пред ранней ли зарей
Чуть брезжит над холмами,
Иль свод небес в красе ночной
Усеян весь звездами,-
Она в молитве и в слезах
И пламенной душою
Летит к тому, кто в небесах
Отцом нам и судьею.

В пещере той пять целых лет
Отшельница молилась,
Но раз ее в пещере нет,
Куда, не знают, скрылась...
Лишь слух прошел по деревням,-
Соседи прибежали,
Пошли за нею по следам,
Искали, не сыскали,
Пришли и в лес, как ни страшна
Останова могила,-
И на могиле той она
Жизнь юную сложила.

И в вечном сне она цвела,-
Те ж прелести младые,
И к небу очи подняла,
Как небо голубые,
И кудри русые волной,
Развившися, лежали
И грудь невинную собой
Стыдливо одевали,
Вся в белых розах, на устах
С улыбкою небесной,
И крест сияющий в руках,
Кем данный, неизвестно.

И был тот день благих небес
С виновным примиренья.
Уж не страшит дремучий лес,
Уж нет там привиденья,
Опять, как прежде, всё цветет,
Стал весел бор унылый,
И сладко соловей поет
Над тихою могилой,
И звезды только что блеснут
Приветными огнями,-
Девицы сельские идут
К ней с свежими цветами.

Реклама

Купить футболку с большим принтом mf-ltd.ru.